Нюхает перевод на английский

Нюрнбергский+процесс

  • 1
    Нюрнбергский процесс

    Универсальный русско-немецкий словарь > Нюрнбергский процесс

  • 2
    Нюрнбергский процесс

    Русско-немецкий юридический словарь > Нюрнбергский процесс

  • 3
    Международный Уголовный суд

    Универсальный русско-немецкий словарь > Международный Уголовный суд

  • 4
    Международный уголовный суд

    Универсальный русско-немецкий словарь > Международный уголовный суд

См. также в других словарях:

  • Нюрнбергский процесс — судебный процесс над группой главных нацистских военных преступников. Нередко его называют Судом истории . Проходил в Нюрнберге (Германия) с 20 ноября 1945 года по 1 октября 1946 года в Международном военном трибунале. Вскоре после завершения… …   Энциклопедия ньюсмейкеров

  • НЮРНБЕРГСКИЙ ПРОЦЕСС — судебный процесс над главными нацистскими военными преступниками. Проводился в г. Нюрнберг 20.11.1945 1.10.1946 в Международном военном трибунале. К ответственности были привлечены высшие военные и государственные деятели фашистской Германии, в т …   Большой Энциклопедический словарь

  • НЮРНБЕРГСКИЙ ПРОЦЕСС — судебный процесс в Нюрнберге (Германия) в 1945 46 над главными нацистскими преступниками, который проводился в соответствии с соглашением между правительствами СССР, США, Великобритании и Франции и уставом Международного военного трибунала. На… …   Большой Энциклопедический словарь

  • Нюрнбергский процесс — судебный процесс над главными нацистскими военными преступниками. Проводился в г. Нюрнберг 20.11.1945 1.10.1946 в Международном военном трибунале. К ответственности были привлечены высшие военные и государственные деятели фашистской Германии, в т …   Политология. Словарь.

  • Нюрнбергский процесс — судебное рассмотрение Международным военным трибуналом дела главных немецких военных преступников в г. Нюрнберге (Германия), состоявшееся в соответствии с Декларацией об ответственности гитлеровцев за совершаемые зверства от 30.10.1943 г.,… …   Энциклопедия права

  • НЮРНБЕРГСКИЙ ПРОЦЕСС — НЮРНБЕРГСКИЙ ПРОЦЕСС, судебный процесс над главными фашистскими военными преступниками. Состоялся в городе Нюрнберг (Германия) 20 ноября 1945 1 октября 1946. К ответственности были привлечены высшие военные и государственные деятели немецко… …   Современная энциклопедия

  • Нюрнбергский процесс — судебный процесс над главными фашистскими военными преступниками. Состоялся в городе Нюрнберг (Германия) 20 ноября 1945 г.Ч 1 октября 1946 г. К ответственности были привлечены высшие военные и государственные деятели немецко фашистского режима.… …   Исторический словарь

  • Нюрнбергский процесс — НЮРНБЕРГСКИЙ ПРОЦЕСС, судебный процесс над главными фашистскими военными преступниками. Состоялся в городе Нюрнберг (Германия) 20 ноября 1945 – 1 октября 1946. К ответственности были привлечены высшие военные и государственные деятели немецко… …   Иллюстрированный энциклопедический словарь

  • НЮРНБЕРГСКИЙ ПРОЦЕСС — судебный процесс над главными нацистскими военными преступниками, состоявшийся 20 ноября 1945 г. 1 октября 1946 г. в Нюрнберге. Перед Международным военным трибуналом предстали 24 нацистских руководителя. Подсудимым было предъявлено обвинение в… …   Юридический словарь

  • НЮРНБЕРГСКИЙ ПРОЦЕСС — НЮРНБЕРГСКИЙ ПРОЦЕСС, судебный процесс над главными нацистскими военными преступниками в Нюрнберге (Германия) 20.11.1945 1.10.1946 в Международном военном трибунале с участием представителей СССР, США, Великобритании, других стран… …   Русская история

  • Нюрнбергский процесс — (Nuremberg Trials) (1945 46), междунар. судебный процесс над нацистскими воен. преступниками. Сложность и противоречивость Н.п. объяснялась слишком малым числом прецедентов применения междунар. права, регулирующего отношения между гос вами, для… …   Всемирная история

На трибунале в Нюрнберге все было впервые — в том числе дебют международного синхронного перевода. Новая практика перевода была придумана и внедрена именно в трибунале — “синхрон” был необходим для нового мира, который собирался жить дальше без войны. Страны и люди сумели договориться во всех смыслах: единое пространство диалога обеспечили переводчики, на которых легла едва ли не самая большая ответственность и которые ни до, ни после не делали ничего подобного. Особенно сложно пришлось советским синхронистам — и они с честью выдержали беспрецедентное испытание.

Евгений Гофман: «Впервые мне пришлось выступать в роли синхронного переводчика в 1946 году в Нюрнберге. Когда я направлялся в этот старинный город, приковавший в то время внимание миллионов людей всего мира, следивших за работой Международного военного трибунала, я не имел ни малейшего представления о задачах, которые мне предстояло выполнять».

Татьяна Ступникова: «В ветреный холодный вечер января 1946 года мне, переводчику штаба Советской военной администрации в Германии (СВАГ), приказал явиться к себе заместитель наркома НКВД Берии – сам генерал Серов. <…> Аудиенция была короткой: «Мне доложили, что вы в состоянии осуществлять синхронный перевод…». Я молчала, потому что не имела ни малейшего представления о том, что означает термин «синхронный перевод». В то время для меня существовал только письменный и устный перевод».

Госдеп и лингвистика: дебют синхронного перевода

Акт о безоговорочной капитуляции германских вооруженных сил был подписан 7 мая 1945 года во французском Реймсе, подписание окончательного акта состоялось на следующий день в предместье Берлина Карлсхорсте. С 26 июня по 8 августа 1945 года в Лондоне четыре союзные державы — СССР, США, Великобритании и Франции приняли Соглашение об организации Международного военного трибунала. Местом проведения суда над главными нацистскими преступниками выбрали Нюрнберг — в 1930-е годы здесь проходили съезды национал-социалистической партии. Перед организаторами встал вопрос: как обеспечить взаимопонимание всех участников?

Подбор переводческих кадров для американской делегации был поручен Гильермо Суро, главе Центрального отдела переводов государственного департамента, а фактически этим занимался профессиональный лингвист, полковник Леон Достер, сотрудник американского Бюро стратегических служб, личный переводчик генерала Эйзенхауэра.

Достер сознавал, что последовательный перевод, распространенный в то время на международных конференциях, затянет ход процесса и предложил использовать синхронный. Сложность этого вида перевода в том, что он происходит одновременно с восприятием речи говорящего, а при последовательном переводчик говорит в паузах в речи говорящего. К тому времени синхронный использовался в международной практике, но только в синхронном чтении заранее переведенного текста или в последовательном переложении речи на разные языки одновременно несколькими переводчиками.

Достер с командой помощников решили, что на Нюрнбергском процессе синхронисты будут переводить в одну сторону — на свой родной язык, чтобы избежать двойной психологической нагрузки. Следующий шаг: где найти таких людей?

Отбор переводчиков: от студентов до аристократов-эмигрантов

Только у старшего переводчика французской делегации Андре Каминкера был опыт синхронного перевода. Основанная в 1941-м Женевская школа устных переводчиков-синхронистов ещё не выпускала. Отбор кандидатов производился в два этапа.

Те, кто прислал заявки, направлялись на тестирование к полковнику Достеру в Пентагон. Здесь его помощник Юбералль просил их назвать на родном и иностранном языках 10 деревьев, 10 автомобильных деталей и 10 сельскохозяйственных инструментов. Следующие задания были сложнее. Их цель — выявить способности к устному и письменному переводу, знание военной и юридической терминологии, высокий общий культурный уровень. Успешно прошедшие этот этап отправлялись в Нюрнберг на собеседование к старшему переводчику американской делегации Рихарду Зонненфельдту. В своих мемуарах он пишет: «[Сотрудники Госдепа], присылавшие их в Нюрнберг из Соединенных Штатов, явно недорабатывали. Многие из прибывших говорили на английском с гортанным немецким акцентом, а на письме калькировали немецкий синтаксис. В речи говоривших по-немецки нередко слышался венгерский и польский акцент. Как-то в мой кабинет бесцеремонно заявился невысокий толстяк и, вытянув вперед руку в приветственном жесте, танцующей походкой направился ко мне со словами: “Misster Tzonnenfelt, I amm sooo glat to mit you. I speaka da seven linguiches and Englisch dee best” (“Мистер Цоннефельт, я так рат знакомиться с фами. Я знать семь языкоф и англицкий луче всех”). Фраза “Англицкий луче всех” (Englisch dee besst) потом стала нашей любимой шуткой».

В конце октября 1945 г. Достер с командой приехали в Германию — следить за подготовкой к работе переводческого оборудования IBM и продолжить поиск переводчиков в Европе. Будущих синхронистов находили в Швейцарии (в основном это были выпускники Женевской школы переводчиков), Бельгии, Нидерландах и других странах, граждане которых обычно свободно говорят на нескольких языках. Но за месяц до начала процесса вопрос квалифицированных переводческих кадров не был решен. Французская делегация обещала доставить в Нюрнберг своих переводчиков к 7 или 8 ноября, а судья Лоренс заявил, что британская переводческая команда будет в городе 7 ноября.

Татьяна Ступникова: «Оказалось, что вначале советская делегация… прибыла в Нюрнберг без переводчиков, ибо наши руководящие товарищи были убеждены в том, что в американской зоне американцы возьмут на себя не только решение всех экономических и технических проблем Нюрнбергского процесса, но и перевод на четыре языка: английский, немецкий, русский и французский. Когда же выяснилось, что синхронный перевод в зале суда разрешен только на родной язык переводчика и что, следовательно, перевод на русский с английского, немецкого и французского должен осуществляться советскими синхронистами, об этом сообщили в Москву, и там начали судорожно искать переводчиков с трех других официальных языков процесса на русский. В то время это оказалось довольно сложным делом. Поэтому-то поиски переводчиков и были поручены… НКВД–КГБ, которому надлежало выполнить задание чуть ли не за одну ночь. Прекрасно вышколенные сотрудники этого… ведомства за 24 или (я уж не знаю точно) даже за 12 часов выполнили задание и доставили часть советских переводчиков в Нюрнберг непосредственно перед открытием процесса. <…> Я оказалась во второй группе, которую везли из Берлина уже в январе 1946 года. Впрочем, и здесь спешка была ненамного меньше – видно, переводчиков в первой группе оказалось явно недостаточно. И еще об одном: не через месяц, как обещал мне генерал, а только в январе 1947 года я смогла наконец-то поехать домой».   

Советские переводчики приезжали в Нюрнберг из ставки Красной армии в Карлсхорсте или через Всесоюзное общество культурных связей с заграницей (ВОКС). Образование у них было разное: Евгений Гофман, переводчик с немецкого, окончил военный факультет при Втором Московском государственном педагогическом институте иностранных языков (МГПИИЯ), а Татьяна Рузская (переводила с английского), Инна Кулаковская (с немецкого) и Константин Цуринов (с французского, потом старший переводчик, а затем секретарь советской делегации) — Московский институт истории, философии и литературы (МИФЛИ). Тестирование кандидатов неоднократно показывало, что высшее лингвистическое образование не гарантирует способности к синхронному переводу. Помимо дипломированных переводчиков в «аквариуме» работали учителя, юристы, кадровые военные: Юрий Хлебников окончил Высшую школу коммерции в Париже, а Петер Юбералль был до войны биржевым маклером. Среди тех, кто переводил на процессе с русского языка, были и потомки эмигрантов: князь Георгий Васильчиков, княгиня Татьяна Трубецкая, Юрий Хлебников. Многие из них знали с детства два-три языка.

Патрисия ван дер Элст (переводчица с французского языка на английский): «К своему удивлению я показала отличные результаты на проверочном испытании, организованном в Женевской школе устных переводчиков. Там нас обучали только последовательному переводу, поэтому необходимость говорить в микрофон, слушая одновременно с этим голос докладчика, приводила в крайнее замешательство. Чернила в моём дипломе ещё не успели высохнуть, а я уже ехала в Нюрнберг. То была моя первая работа и, хотя тогда я этого ещё не знала, самая важная. Я погрузилась в неё с невинным воодушевлением двадцатипятилетней девушки, которая искала в зарубежной командировке независимости от родителей и встречи с манящей неизвестностью… В Нюрнберге меня поселили в «Гранд-отеле» на весь срок командировки. Неделю я провела в галерее для гостей, наблюдая за ходом процесса. Затем после короткого теста в кабине во время обеденного перерыва мне сказали, что завтра я приступаю к настоящей работе. Я понимала, что мне предстоит либо пойти ко дну, либо удержаться на плаву. Я удержалась». 

Ее коллега Элизабет Хейворд работала в «аквариуме» уже на следующей день после прибытия в Нюрнберг. 

Евгений Гофман: «На другой день после приезда американцы, возглавляющие группу переводчиков, устроили проверку новым переводчикам. Из зала в микрофон читался немецкий текст, который нужно было переводить на остальные рабочие языки (русский, французский, английский). Проверка прошла благополучно, и уже на другой день я сидел в кабине рядом со своими коллегами. Председательствующий предоставил слово немецкому адвокату, защитнику подсудимого гросс-адмирала Рёдера. На меня посыпался дождь юридических толкований различных законов, сформулированных в сложнейших синтаксических периодах. С огромнейшим трудом я продирался через эту чащу, старался ухватиться за малейшие проблески здравого смысла… Когда я вышел из кабины, в голове у меня был сплошной туман».

У некоторых синхронистов были и другие задачи. Например, старший переводчик американской делегации Рихард Зонненфельдт был помощником главного следователя; Олег Трояновский и Энвер Мамедов занимались в основном дипломатической работой: Трояновский был секретарем судьи Ионы Никитченко, а Мамедову было поручено тайно доставить в Нюрнберг фельдмаршала Паулюса, плененного под Сталинградом, для дачи свидетельских показаний на процессе.

Многие синхронисты вначале работали в службе письменных переводов, и только через недели или месяцы их переводили в “аквариум». Но бывало и наоборот: те, кто прошли нацистские лагеря или были детьми таких людей, не выдерживали психологической нагрузки и уходили в службу письменных переводов. Так, выпускница Женевской школы, этническая еврейка, показала на тестировании прекрасные способности к синхронному переводу, но в «аквариуме» не смогла произнести ни слова. Старшему переводчику она сказала, что не может работать, когда видит виновников гибели своих близких:

«Эти люди погубили двенадцать из четырнадцати членов моей семьи».

Работа синхронистов оплачивались по-разному: больше всего получали те, кто работал на американцев. На американскую сторону работали не меньше 640 переводчиков, на советскую — примерно 40.

Жизнь в «аквариуме»

Синхронные переводчики работали в «аквариуме». Почему такое название? С трех сторон у кабин были невысокие стеклянные перегородки и открытый верх (сегодня звуконепроницаемость — обязательное условие работы синхрониста). «Аквариум» располагался в глубине зала рядом со скамей подсудимых и состоял из четырех трехместных кабин (английский, русский, немецкий и французский языки). В каждой по три переводчика, у каждого наушники, но один ручной микрофон.

Для всех присутствующих в зале также были предусмотрены наушники – слушать речь выступающего и её перевод на официальные языки процесса. Система была пятиканальной: первый канал для оригинальной речи, второй — для английского языка, третий — для русского, четвёртый — для французского, пятый — для немецкого. Наушники переводчиков были настроены только на первый канал.

Американская компания IBM бесплатно предоставила самую современную аппаратуру — модернизированную систему “Hushaphone», правительство США оплатило только доставку и монтаж.

20 ноября 1945 г. в зале № 600 Дворца правосудия прошло первое заседание Международного военного трибунала.

Эта дата – рождение современного синхронного конференц-перевода.

В 09.30 по местному времени сотрудники прокуратуры и адвокаты заняли свои места, а 12 синхронистов — «аквариум». В 9.45 солдаты американской военной полиции ввели 20 обвиняемых, те сели на поставленные в два ряда скамьи. В 10.00 судебный исполнитель произнес: «Внимание! Встать! Суд идёт!». На трибуну поднялись судьи, и заседание было открыто. Переводчики – из главных действующих лиц Нюрнбергского процесса. С первого дня их жизнь была подчинена строгому графику, разработанному Достером и его помощниками.

В отделе переводов было 5 групп: 1) синхронные переводчики (36 человек), 2) последовательные переводчики (12 переводчиков с других языков), 3) письменные переводчики (8 секций по 20-25 человек; 15-18 переводчиков готовили «сырые» переводы, 8 их редактировали; за каждой секцией были закреплены 10 машинисток), 4) стенографисты (12 для каждого языка), 5) редакторы стенограмм (более ста переводчиков редактировали стенограммы и сличали их с аудиозаписями).

Численный состав синхронистов был постоянным на протяжении всего процесса. Команды «A», «B» и «C» (по 12 переводчиков в каждой) работали посменно. Утром команда «A» работала 85 минут в «аквариуме»: в кабине сидели три переводчика, за каждым закреплен рабочий язык. Один переводил, двое ждали своей очереди. Как только звучал другой язык, первый переводчик передавал микрофон своему коллеге.

В это время синхронисты из команды «B» следили за ходом заседания через наушники в соседнем с залом суда помещении № 606. Они готовы были сменить своих коллег в зале, если те не могли продолжать работу или допускали серьезные ошибки в переводе. Переводчики из команды «B» составляли глоссарии, ориентируясь на синхронный перевод коллег из команды «A». Так вырабатывался единый терминологический глоссарий и обеспечивался единый стиль перевода.

В качестве улик обвинение использовало множество документов на немецком. Письменные переводчики готовили их переводы, чтобы у синхронистов были нужные имена собственные и цифры, передавал эти материалы перед началом заседания начальник смены. Но письменные переводчики не всегда успевали, и тогда синхронисты получали копии на немецком для перевода с листа.

Через 85 минут заседания команды менялись: «A» шла в комнату № 606, а «B» — в «аквариум». В 13.00 председатель суда объявлял часовой перерыв, после которого обе команды продолжали работать в том же режиме. Команда «C» в этот день отдыхала. В свободные от «аквариума» дни переводчики из «С» проверяли стенограммы, помогали письменным переводчикам, а устным – на закрытых совещаниях МВТ.

Между английской кабиной и столом судебного исполнителя было место начальника смены переводчиков. В его обязанности входило обеспечение работы переводческого оборудования и контроль качества перевода. Еще он был посредником между судьями и синхронистами. Перед ним были две кнопки — желтая и красная лампочки. Желтая сигнализировала председателю, что выступающему надо говорить медленнее: переводчик не успевает или просит повторить сказанное (оптимальный темп речи для синхронного перевода в то время составлял 60 слов в минуту), красная сообщала о проблеме — приступе кашля у переводчика или поломке оборудования.

Каждая из трех команд работала в «аквариуме» в среднем три часа в день, четыре дня в неделю. Суд заседал ежедневно, кроме воскресенья, с десяти утра до пяти вечера с часовым перерывом на обед. Такой график оставался неизменным и после 18 апреля 1946 г., когда полковника Леона Достера на посту начальника отдела переводов сменил капитан 2-го ранга Альфред Стир.

Читайте также

«О процессе я не рассказывала никому»

Синхронный перевод эмоций

Большинству синхронистов, работающих на процессе, было меньше тридцати, а самой молодой из них — восемнадцать. 

Патрисия ван дер Элст: «Оглядываясь назад, я поражаюсь, как хорошо нам удавалось справляться со всеми трудностями и как быстро мы приобретали навыки в новом для нас деле»; Татьяна Рузская: «Наверное, только молодость помогала нам переносить такие перегрузки…»; Мари-Франс Скунке: «Качество синхронного перевода совершенствовалось по ходу процесса». 

Татьяна Ступникова в своей книге «Ничего кроме правды» вспоминает случай, произошедший с ней во время допроса Заукеля: тот кричал, убеждая судью в своей невиновности. «Всё это мы исправно и быстро переводили, перевод бесперебойно поступал в наушники сидевших в зале русскоязычных слушателей. И вдруг с нами произошло что-то непонятное. Когда мы очнулись, то, к своему великому ужасу, увидели, что сами вскочили с наших стульев и, стоя в нашем переводческом аквариуме, ведём с коллегой громкий резкий диалог, под стать диалогу обвинителя и подсудимого. Но мало этого: я почувствовала боль в руке. Это мой напарник крепко сдавил мою руку выше локтя и, обращаясь ко мне столь же громко, как и взволнованный обвинитель, только по-русски, повторял: «Вас надо повесить!» А я в слезах от боли в руке вместе с Заукелем кричала ему в ответ: «Меня не надо вешать! Я — рабочий, я — моряк!» Все присутствующие в зале обратили к нам свои взоры и следили за происходящим. Не знаю, чем бы это кончилось, если бы не председатель суда Лоренс, добрым взглядом мистера Пиквика смотревший на нас поверх своих съехавших на кончик носа очков. Недолго думая, он спокойно сказал: «Что-то там случилось с русскими переводчиками. Я закрываю заседание»».

Неприличные слова 

Некоторые переводчики отказывались переводить неприличные с их точки зрения высказывания или старались их смягчить. Так, один свидетель со стороны защиты рассказывал об условиях, созданных для узников рабочего лагеря, в котором якобы были библиотека, бассейн и бордель. Молодая американская переводчица, переводившая показания этого свидетеля на английский, на последнем слове запнулась и замолчала. Председательствующий судья Лоуренс вмешался с вопросом: «Так что у них там было?» В этот момент раздался мужской голос начальника смены переводчиков: «БОРДЕЛЬ, Ваша честь!» Было и такое, что синхронисты подбирали эвфемизмы. При переводе показаний охранника концентрационного лагеря слова «на евреев можно было мочиться» переводчица передала как «на евреев можно было не обращать никакого внимания». В обоих случаях переводчиц заменили, так как они, по мнению Альфреда Стира, серьезно искажали свидетельские показания.

Испытывая большую психологическую нагрузку, синхронисты иногда допускали промахи. Одна юная советская переводчица, например, переводила показания Геринга и не поняла выражение «политика троянского коня». Запнувшись, она не смогла продолжать перевод, и председательствующий был вынужден остановить заседание.

Татьяна Ступникова: «… кое-кто сидел еще и в кабине синхронного перевода и должен был с предельной точностью доносить до присутствующих  в переводе на русский язык смысл каждого выступления, каждой молниеносной реплики и замечания, в моем случае – немецко-говорящих участников диалога, при этом сохраняя спокойствие и ничем не выдавая своих чувство и своего отношения к происходящему… Тогда-то вы и поймете, с какими психологическими трудностями сталкивается человек, по воле судьбы ставший нежданно-негаданно участником такого события, как Международный процесс в Нюрнберге. <…> Бывший министр [Шпеер] сознался, что он прекрасно понимал, что рабочие были отправлены в Германию из стран Европы против своей воли. Но своей задачей он всегда считал, чтобы таких насильственно пригнанных было в Германии как можно больше. Признаюсь, что переводить эти слова мне было трудно. Подсудимый говорит: “Как можно больше!”, а я мысленно уже готовлюсь сказать: “Как можно меньше!” Или я не должна верить своим глазам, убеждающим меня, что передо мною человек – подобие образа Божия, или я неверно расслышала эту чудовищную фразу: «Да, их гонят насильно, но пусть пригонят как можно больше!»»

Обвиняемые нередко начинали свои ответы со слова «Ja» («да»), что в дословном переводе могло быть приравнено к признанию вины. Обвинитель, например, задавал такой вопрос: «Осознавали ли вы тогда, что ваши действия носят преступный характер?», на что обвиняемый отвечал: «Ja…» Но в этом случае «Ja» — заполнитель паузы, требовавшейся подсудимому для размышлений. Петер Юбералль обязал синхронистов с особым вниманием относиться к этому немецкому слову и не переводить его как положительный ответ, пока не будут полностью убеждены что обвиняемый действительно выражает согласие с утверждением обвинителя,

«…в противном случае по вашей вине человека могут признать виновным в том, чего он не совершал, и повесить. Ведь как только слово “да” фиксируется в протоколе, произнѐсший его, считайте, обречен».

А как подсудимые относились к синхронистам? Некоторые, например, Геринг и Розенберг, часто их критиковали. Другие, напротив, с большим уважением относились к труду устных переводчиков, стремились им помочь. До начала процесса во время бесед с американским военным психологом Леоном Голденсоном заключенный Ганс Франк обращался к переводчику Голденсона Триесту «господин переводчик». Альберт Шпеер в своих мемуарах пишет: «Однако в зале суда мы видели только враждебные лица, встречали ледяные догмы. Исключением была будка синхронных переводчиков. Оттуда можно было ожидать дружеский кивок».  А Ганс Фриче в ходе процесса даже написал «Рекомендации для выступающих», которые раздал всем подсудимым. Например, он советовал строить предложения так, чтобы смысловой глагол был ближе к началу, что значительно облегчало работу синхронистам. Ялмар Шахт и Шпеер нередко помогали синхронистам, подсказывая эквиваленты трудных немецких слов и выражений.

Из первых рук: “Пусть маленькое, но все же торжество”

Писатель Аркадий Полторак, возглавлявший на процессе секретариат советской делегации, в книге «Нюрнбергский эпилог» отдельно воздал должное советским переводчикам: 

«Рядом со скамьей подсудимых стояли четыре стеклянные кабины. В них размещались по три переводчика. Каждая такая группа переводила с трех языков на свой родной — четвертый. Соответственно переводческая часть аппарата советской делегации включала специалистов по английскому, французскому и немецкому языкам, а все они вместе переводили на русский. Говорит, например, один из защитников (разумеется, по-немецки) — микрофон в руках Жени Гофмана. Председательствующий неожиданно прерывает адвоката вопросом. Женя передает микрофон Тане Рузской. Вопрос лорда Лоуренса переведен. Теперь должен последовать ответ защитника, и микрофон снова возвращается к Гофману…

Но работа нашего «переводческого корпуса» не ограничивалась только этим. Стенограмму перевода надо было затем тщательно отредактировать, сличив ее с магнитозаписями, где русская речь чередовалась с английской, французской и немецкой. А кроме того, требовалось еще ежедневно переводить большое количество немецких, английских и французских документов, поступавших в советскую делегацию.

Да, дел оказалось уйма, и я благодарил судьбу за то, что наши переводчики были не только достаточно квалифицированными (большинство из них имело специальное языковое образование), но, что не менее важно, людьми молодыми и физически крепкими. Это и помогло им выдержать столь значительную нагрузку. Сегодня, когда я пишу эти строки, мне очень хочется вспомнить добрым словом Нелли Топуридзе и Тамару Назарову, Сережу Дорофеева и Машу Соболеву, Лизу Стенину и Таню Ступникову, Валю Валицкую и Лену Войтову. В их добросовестном и квалифицированном труде — немалая доля успеха Нюрнбергского процесса. Им очень обязаны ныне многие советские историки и экономисты, философы и юристы, имеющие возможность пользоваться на родном языке богатыми архивами Нюрнбергского процесса. (…) Не могу не назвать здесь также Тамару Соловьеву и Инну Кулаковскую, Костю Цуринова и Таню Рузскую. После окончания Московского института истории, философии и литературы каждый из них по нескольку лет работал во Всесоюзном обществе культурной связи с заграницей. И мы с гордостью сознавали, насколько выше они в своем развитии по сравнению с переводчиками других стран. Когда на окончательно выправленной стенограмме стояла подпись Кулаковской или Соловьевой, можно было надеяться, что будущий историк, изучающий Нюрнбергский архив, не найдет повода для претензии. Кроме того, обладая опытом общения с зарубежными деятелями культуры, эти наши товарищи постоянно помогали работникам советской делегации находить общий язык со своими американскими, английскими и французскими коллегами.

Переводчиков у нас было гораздо меньше, чем у делегаций других стран. Работы же для них оказалось, пожалуй, даже больше, чем у наших партнеров по трибуналу. И здесь все мы имели возможность лишний раз на практике убедиться в том, что такое новое, советское, отношение к труду. Князь Васильчиков, состоявший на службе у американцев, с недоумением спрашивал наших синхронных переводчиков:

— Слушайте, господа, зачем вы еще занимаетесь переводом документов? Вам ведь за это не платят.

Синхронные переводчики, тратившие очень много энергии на выполнение своих прямых обязанностей, действительно освобождались от всякого иного перевода. Однако Костя Цуринов и Тамара Соловьева, Инна Кулаковская и Таня Рузская не могли оставаться безразличными, когда их товарищи — «документалисты» Тамара Назарова или Лена Войтова — сгибались под тяжестью своей нагрузки.

Наше неписаное правило — товарищеская взаимопомощь — ярко проявлялась и в другом. Как я уже говорил, в кабинах переводчиков каждой страны всегда сидело по три человека. Речи судебных ораторов порой продолжались в течение часа и даже более того. В этих случаях переводчик с соответствующего языка работал с предельным напряжением, а остальные двое могли слушать, так сказать, вполуха, только чтобы не пропустить реплику на «своем» языке. Переводчики — американцы, англичане и французы в подобной ситуации обычно читали какую-нибудь занимательную книгу или просто отдыхали. Наши же ребята почти всегда все вместе слушали оратора и в полную меру своих возможностей помогали товарищу, ведущему перевод.

При синхронном переводе даже самый опытный переводчик непременно отстает от оратора. Переводя конец только что произнесенной фразы, он уже слушает и запоминает начало следующей. Если при этом в речи дается длинный перечень имен, названий, цифр, возникают дополнительные трудности. И вот здесь-то у наших переводчиков всегда приходили на выручку товарищи по смене. Они обычно записывали все цифры и названия на листе бумаги, лежавшем перед тем, кто вел перевод, и тот, дойдя до нужного места, читал эти записи, не напрягая излишне память. Это не только гарантировало от ошибок, но и обеспечивало полную связность перевода.

Справедливости ради не могу не заметить, что такая форма товарищеской взаимопомощи вскоре получила распространение и среди переводчиков других делегаций. Вот оно, пусть хоть маленькое, но все же торжество нашей морали!»

Переводчики нюрнбергского процесса

Суд над главными представителями нацистского режима, которые занимали основные государственные и военные должности и возвели целую систему преступной деятельности на государственный уровень, начался в ноябре 1945 года и продолжался 218 дней. Впервые в истории перед военным судом предстали государственные руководители. Они должны были отвечать за совершённые военные преступления Третьего рейха и преступления против человечности перед законом.

9 мая 1945 года Верховное командование вермахта подписало акт о военной капитуляции, положивший конец войне. Незадолго после этого в Лондоне была проведена конференция с участием стран-победительниц – США, Великобритании, СССР и Франции, на которой было разработано соглашение о создании Международного военного трибунала. По решению союзных держав, Нюрнберг, ставший когда-то колыбелью фашизма, был выбран местом проведения судебного процесса над фашистскими преступниками, и станет могилой фашизма.

Нюрнбергский процесс стал уникальным событием в мировой военной истории и сложным испытанием для всех участников: четыре страны-победительницы, четыре правовые системы, четыре языка и один судебный процесс. Обеспечение соблюдения основных принципов международного права, дающих возможность согласования четырёх правовых систем разных государств, имело первостепенное значение. Международный военный трибунал представлял собой беспрецедентный эксперимент. Ожидания были высокими – судебный процесс знаменовал собой шаг вперёд на пути достижения справедливости и личной ответственности каждого, кто начнёт войну. Из 24 подсудимых, среди которых главные немецко-фашистские преступники Геринг, Гесс и Шпеер, 21 были приговорены к смертной казни, 3 к пожизненному заключению. Члены ряда фашистских организаций – войска СС, национал-социалистская партия и гестапо были объявлены преступниками.

Каждая из союзных держав имела своих представителей – судью, обвинителя и заместителя. Обвиняемые могли защищаться самостоятельно или пригласить защитника. Союзные державы с самого начала понимали, что формулировки свидетельских показаний и их критическая оценка имеют особую значимость для процесса с юридической точки зрения. Законное судебное следствие, в ходе которого судьи должны были выслушать показания допрашиваемых, являлось гарантией постановки обоснованного и справедливого судебного решения. В связи с этим было принято решение о проведении судебного процесса на 4 официальных языках (английском, русском, французском и немецком) и организации устного перевода свидетельских показаний. В ходе самого громкого судебного «процесса века» буквально каждое слово было под прицелом слушателей. Одно-единственное неверно переведённое слово могло оказать серьёзное влияние на ход судебного разбирательства и решить судьбу обвиняемого.

День рождения синхронного перевода

Помимо организационно-бытовых вопросов, фактор времени был одной из главных проблем. Для участия в судебных заседаниях обвиняемых, их представителей, свидетелей, защитников, судей, экспертов и журналистов необходимо было организовать эффективный процесс коммуникации между носителями разных языков, который позволит быстро передавать смысл высказывания и немедленно реагировать на него. Организаторы понимали, что проведение судебных заседаний невозможно без участия переводчиков. Последовательный перевод, достаточно широко распространённый в то время на международных мероприятиях, не подходил для проведения судебных заседаний. Учитывая огромное количество улик, показаний обвиняемых и свидетелей, документов и материалов процесс мог затянуться на годы. Полковник Леон Достер, личный переводчик Эйзенхауэра, нашёл решение этой проблемы, именно он предложил проводить судебные заседания с синхронным переводом. Для проведения Нюрнбергского процесса компания IBM специально разработала новую технологию – первую в мире установку синхронного перевода. Таким образом, можно считать, что Нюрнбергский процесс знаменует начало эры синхронного перевода как профессионального вида деятельности. Переводчики впервые в истории использовали микрофон и наушники – они слушали и выполняли перевод одновременно с произнесением речи решая при этом сложные интеллектуальные задачи.

В зале суда было установлено шесть микрофонов: четыре для судей от США, Великобритании, СССР и Франции, один для стойки свидетелей и один для судебной трибуны обвинителя. Всем присутствующим выдали наушники, они могли слушать как речь выступающего, так и синхронный перевод на одном из официальных языков. Переводчики в кабинах переводили выступления участников заседания синхронно, а последовательные переводчики, сидевшие позади стола коллегии судей на протяжении всего судебного заседания, выполняли перевод в те моменты, когда судьи совещались между собой.

Кабины синхронных переводчиков были разделены стеклянными перегородками, верх кабин был открытым. Переводчики работали в условиях полного отсутствия звукоизоляции, препятствующей поступлению шумов из зала в наушники и микрофоны. Чтобы обеспечить переводчикам хороший обзор, видеть лица и следить за поведением обвиняемых, кабины были расположены в середине зала в непосредственной близости от подсудимых.

Во Второй мировой войне участвовали представители различных наций, которые тоже принимали участие в заседаниях Нюрнбергского процесса. Помимо синхронных переводчиков официальных языков процесса, дополнительно были задействованы переводчики, которые переводили с других иностранных языков последовательно. Для выполнения синхронного перевода на официальные языки процесса было сформировано 4 команды по три переводчика в каждой. Две команды по очереди сменяли друг друга, третья слушала заседание через наушники в соседнем помещении и была готова в любую минуту заменить коллегу в кабине, если во время перевода допускались грубые ошибки или переводчик не мог продолжать работу. На рабочем столе переводческой кабины были установлены две кнопки, нажимая которые, загорались разноцветные лампочки. Так переводчик мог подать знак выступающему о том, что ему следует прерваться, повторить сказанное или говорить медленнее.

Синхронный перевод – это сложная умственная работа, которая требует предельной концентрации и при которой переводчик испытывает интенсивную (порой чрезмерную) эмоционально-психическую нагрузку. Синхронные переводчики были единственными участниками Нюрнбергского процесса, которые постоянно присутствовали в зале суда. Чтобы уменьшить психологическую нагрузку, они осуществляли перевод только на свой родной язык. Помимо обеспечения предельно точной передачи содержания переводчикам предстояло выполнить сложную и ответственную задачу, справиться с которой удалось далеко не всем. При переводе свидетельских показаний и осмотре вещественных доказательств они должны были объективно дистанцироваться от леденящих кровь событий и военных преступлений нацистов, но порой не выдерживали колоссальной психологической нагрузки. Смотря им прямо в глаза, находясь в непосредственной близости от фашистских палачей, которые убивали, морили голодом и отравляли в газовых камерах заключённых концлагерей, переводчики должны были сохранять самообладание, оставаться сосредоточенными и эмоционально стабильным. Они должны были переводить высказывания подсудимого объективно, предельно точно и бесстрастно, даже если это была заведомая ложь.

Некоторые переводчики сами или члены их семей были узниками и жертвами немецких концлагерей. «Я хотел лично увидеть тех, кто способен совершить такое ужасное преступление, понять, как это вообще возможно», — сказал переводчик Арман Якубович. Он рассказал, что ему самому удалось выжить, но он потерял всю свою семью во время Холокоста. Оказавшись в кабине во время судебного заседания, у синхрониста случился нервный срыв, он не смог произнести ни слова. Он не мог слушать ужасающие подробности и продолжать работу, видя перед собой виновников зверского убийства всей его семьи. Никто из переводчиков не смог работать в течение всего судебного заседания.

Отношение к синхронным переводчикам у организаторов Нюрнбергского процесса было неоднозначным: некоторые известные переводчики были против использования синхронного перевода, сомневаясь в достоверности передачи информации, и порой небезосновательно в надёжности новой, ещё толком не испытанной установки. Система синхронного перевода часто давала сбои: в массивных наушниках периодически пропадал звук, возникали шумы и помехи, не всегда можно было расслышать голос выступающего.

На одном из заседаний подсудимый Нюрнбергского процесса № 1 Геринг, взбешённый показаниями свидетеля, с яростью дёрнул за провод своих наушников и чуть не оборвал его. Он хорошо понимал английский и часто намеренно использовал свои нападки как тактический приём. «Нет, адвокат мне не нужен, я никогда не имел с ними никаких дел, в этом процессе от них не будет никакой пользы. Единственное, чего сейчас мне действительно не хватает, так это хороший переводчик», – заявил подсудимый Геринг. Во время одного из заседаний Геринг всё же подтвердил эффективность синхронного перевода: «Вы сокращаете мою жизнь на несколько лет!».

Иногда подсудимые снимали наушники, демонстративно показывая своё недовольство во время перевода показаний свидетелей о нечеловеческом обращении с заключёнными в концентрационных лагерях. Некоторые обвиняемые делали прямые нелестные замечания синхронным переводчикам. Во время перевода выступления обвинителя один из главных идеологов фашизма Розенберг прервал его и, повернувшись к переводчику немецкого языка, сердито заявил на безупречном русском языке: «Gottesbilder – это иконы, а не картины с изображением бога, матушка». Такая внезапная критика на удивительно чистом русском языке произвела на переводчиков буквально шоковое впечатление. Но некоторые подсудимые, напротив, относились к работе переводчиков с большим уважением. Так одним из главных нацистских преступников Ганс Франк симпатизировал переводчикам и часто негативно отзывался о министре иностранных дел Риббентропе: «от его речи у меня всегда начинает болеть голова, очень надеюсь, что переводчикам хотя бы приблизительно удастся понять, о чём он говорит». Иногда подсудимые даже помогали переводчикам, подсказывая эквиваленты иностранных слов. 

Нюрнбергский процесс впервые продемонстрировал уровень эмоционального напряжения в работе переводчиков – они живые люди, а не бездушные машины, которые просто воспроизводят сказанное на иностранном языке. Можно с уверенностью сказать, что во время Нюрнбергского процесса переводчики были не только исполнителями второго плана, а сыграли одну из ключевых ролей в восстановление исторической справедливости. Без участия переводчиков процесс мог продолжаться ещё долгие годы или даже не завершиться никогда. Вскоре после победы началась холодная война и противостояние между СССР и США, в ходе которых русские и американцы больше не могли найти общий язык, даже с помощью переводчиков. Именно Нюрнбергский процесс представил профессию переводчика, вызовы и трудности, с которыми им приходится справляться, широкой публике. Нюрнбергский процесс внёс важный вклад в формирование современного синхронного перевода как самостоятельной сферы деятельности, укрепил профессиональный статус и авторитет профессии в обществе.

Нюрнбергский процесс имел огромное международное значение: в последующие годы на основании нормативных правовых актов процесса был разработан и принят ряд международных соглашений и конвенций, в том числе о предупреждении преступления геноцида и наказании за него, о неприменимости срока давности к военным преступлениям и преступлениям против человечности, Всеобщая декларация прав человека. После окончания Нюрнбергского процесса в 1946 году команда синхронных переводчиков под руководством полковник Достера основала службу устного перевода Организации Объединенных Наций, которая сегодня обеспечивает устный перевод выступлений межправительственных организаций на официальные языки ООН – английский, французский, испанский, арабский, китайский и русский.

Сизифов труд письменных переводчиков

После окончания войны представители союзных держав планировали провести публичный судебный процесс над военными преступниками. Для проведения судебной экспертизы комиссия должна была подготовить материалы обвинения, собрать архивные документы, улики и доказательства. Допросы должны были переводиться на язык, понятный подсудимому, а перевод обвинительных актов должен был быть передан подсудимому до начала слушаний. В качестве вещественных улик было использовано огромное количество письменных документов на немецком языке, изъятых у нацистов после окончания войны. Но суд мог рассмотреть только те документы, которые были переведены на официальные языки процесса и принимал только переведённые экземпляры в качестве доказательств.

Именно письменные переводчики, которым приходилось переводить тонны документов в условиях колоссального дефицита времени, оказались настоящими героями этого судебного процесса. Более 100 переводчиков, машинисток, редакторов и стенографистов усердно трудились, подготавливая переводы и сверяя стенограммы заседаний, но они не находились в центре внимания, в зале суда они были никому не заметны.

Роль языка в защите юридических прав и восстановлении справедливости

Переводчики, как и остальные участники Нюрнбергского процесса, должны были предстать перед судом и принести профессиональную присягу. Это правило действует в отношении присяжных переводчиков и сегодня. Сегодня суд предоставляет каждому обвиняемому право давать показания на родном языке и пользоваться услугами переводчика. Это право закреплено в Конституции. Для обеспечения реализации права обвиняемый имеет возможность высказать свою позицию, право заявить ходатайство о предоставлении ему переводчика, а также на свободный выбор языка. Так переводчик, выполняя роль посредника между людьми, говорящими на разных языках, одновременно способствует восстановлению справедливости и даёт возможность каждому быть услышанным.  

Источники:

BDÜ

www.herzen.spb.ru

Фотографии: Рэймонд Д’Аддарио, Национальный архив, Колледж-Парк, Мэриленд


На основании Вашего запроса эти примеры могут содержать грубую лексику.


На основании Вашего запроса эти примеры могут содержать разговорную лексику.

Перевод «Нюрнбергский процесс» на немецкий


Надо же. Устроили нам Нюрнбергский процесс.


Марлен Дитрих и Максимилиан Шелл познакомились в 1961 году на съёмках драмы «Нюрнбергский процесс».



Marlene Dietrich und Maximilian Schell hatten zusammen in dem Film Das Urteil von Nürnberg 1961 gespielt und sich gegenseitig schätzen gelernt.


Как думаешь, если бы мы здесь ездили на мотоциклах, это был бы первый в истории Нюрнбергский процесс?

Другие результаты


На Нюрнбергском процессе СД была признана преступной организацией.


Кроме того, это уже решили на Нюрнбергском процессе.


После войны Мяэ был интернирован до 1947 года и выступал свидетелем на Нюрнбергском процессе.


24 апреля 1946 он стал одним из официальных защитников СА на Нюрнбергском процессе.


В 1945-1951 годах работал в газете Süddeutsche Zeitung, где писал о Нюрнбергских процессах.



Von 1945 bis 1951 war er Volontär und Redakteur der Süddeutschen Zeitung; u. a. berichtete er über die Nürnberger Prozesse.


После победы союзников во Второй мировой войне Уолш служил консультантом начальника Совета США на Нюрнбергском процессе.


Во время Нюрнбергского процесса Эдде было разрешено навещать отца в тюрьме.


Главный обвинитель от Франции на Нюрнбергском процессе.


Беккер-Фрейзен предстал на Нюрнбергском процессе над врачами совместно с 7 врачами люфтваффе.



Becker-Freyseng wurde mit sieben weiteren Ärzten der Luftwaffe im Nürnberger Ärzteprozess angeklagt.


В 1945-1946 годах Зонненфельдт служил главным переводчиком американской стороны обвинения на Нюрнбергском процессе.



Sonnenfeldt war 1945 und 1946 der Chefdolmetscher der amerikanischen Anklage in den Nürnberger Prozessen.


Приговор создал прецедент для Нюрнбергских процессов, так как союзники не признавали ссылку на более высокое командование.



Das Urteil bildete für die Nürnberger Prozesse einen Präzedenzfall: Die Alliierten ließen die Berufung auf höhere Befehlsgewalt nicht gelten.


Оскар фон Гинденбург участвовал в Нюрнбергском процессе как свидетель против Франца фон Папена.


Вам известны свидетельские показания Бруно Ванека на Нюрнбергском процессе.


Процесс Мильха был вторым из 12 последующих Нюрнбергских процессов.


Трев, ты слышал когда-нибудь о Нюрнбергском процессе?


Материалы Нюрнбергского процесса, 31 июля 1946 года, вечернее заседание

Ничего не найдено для этого значения.

Результатов: 33. Точных совпадений: 3. Затраченное время: 45 мс

Перевод «нюрнбергский» на немецкий

Перевод

Ваш текст переведен частично.
Вы можете переводить не более 999 символов за один раз.

Войдите или зарегистрируйтесь бесплатно на PROMT.One и переводите еще больше!

<>


нюрнбергский

прилагательное

Склонение


Прослушать

— / —

nürnberger


Прослушать



Нюрнбергский трибунал безоговорочно установил вину нацистских лидеров, если, конечно, у людей все еще оставались сомнения в их виновности.

Die Nürnberger Prozesse enthüllten die Schuld der Nazi-Größen ohne jeden Zweifel, wenn überhaupt noch Zweifel in den Köpfen der Leute vorhanden waren.

Больше

Контексты с «нюрнбергский»

Нюрнбергский трибунал безоговорочно установил вину нацистских лидеров, если, конечно, у людей все еще оставались сомнения в их виновности.
Die Nürnberger Prozesse enthüllten die Schuld der Nazi-Größen ohne jeden Zweifel, wenn überhaupt noch Zweifel in den Köpfen der Leute vorhanden waren.

в отличие от Нюрнбергского трибунала, международное сообщество учредило его во время, а не после войны.
Anders als bei den Nürnberger Prozessen wurde er von der internationalen Gemeinschaftwährend, und nicht nach einem Krieg einberufen.

(Налагаемые Талибаном запреты для женщин делают Нюрнбергские законы почти мягкими, хотя по духу эти два пакета постановлений — близнецы-братья).
(Gegen die Unterdrückung der Frauen durch die Taliban nehmen sich die Nürnberger Gesetze beinahe human aus, obwohl ein und derselbe Geist hinter beiden Verordnungen steht.)

Последнее обвинение было впервые определено во время Нюрнбергских положений 1950 года, как убийство, истребление, порабощение, изгнание и «другие нечеловеческие действия».
Letztere wurden zum ersten Mal in den Nürnberger Prinzipien aus dem Jahr 1950 als Mord, Ausrottung, Versklavung, Deportation und «andere unmenschliche Handlungen» umfassend definiert.

Во время Нюрнбергского процесса 1946 года, который заложил основу существующего международного права, главным обвинением против нацистских лидеров было «планирование и ведение агрессивной войны».
Bei den Nürnberger Prozessen im Jahr 1946, die die Grundlage für das gegenwärtige internationale Recht bilden, war der Hauptanklagepunkt gegen die Führungsköpfe der Nazis die «Planung und Führung eines Angriffskrieges».

Больше

Примеры употребления слов в разных контекстах предоставляются исключительно в лингвистических целях, т. е. для изучения употребления слов в одном языке и вариантов их перевода на другой. Все образцы собраны автоматически из открытых источников с помощью технологии поиска на основе двуязычных данных. Если вы обнаружили орфографическую, пунктуационную или иную ошибку в оригинале или переводе, используйте опцию «Сообщить о проблеме» или напишите нам

  • Нюд джи айдл текст перевод
  • Нэхъыф1ыжу перевод с кабардинского
  • Нюанс перевод на английский
  • Нэнси синатра boots перевод песни
  • Нэш перевод с даргинского